Казанцев Александр / Дар Каиссы

  - Ишь, ты! С гонором мы! Неудач боимся!
   Иван Тимофеевич подметил, как быстро меняется у мальчика выражение лица.
 Смущенный, тот поспешно складывал шахматы.
   - А я думал, вы решили.
   - Я и решил. Еще на скамейке в саду решил. Но не все.
   - Решили? Так чего же я вам показывал? Вы уже знали?
   - Знал, да не все. А чтобы узнать, и сказал, будто ничьей тут нет.
 Подзадорил тебя малость.
   В передней хлопнула входная дверь. В комнату с кошелкой в руке быстро
 вошла худощавая, начинающая седеть женщина с усталым лицом, но такими же
 живыми глазами, как у Кости.
   - Здравствуйте, гражданка Кулакова. Я ваш новый участковый
 уполномоченный. Зашел познакомиться.
   - Пожалуйста, садитесь, я сейчас...- и она засуетилась.
   - Ты что же, задачку эту сам сочинил? - обратился к Косте Иван
 Тимофеевич.
   - Сам,- признался Костя и встряхнул шевелюрой.
   - Постричься бы следовало.- заметил Гусаков.
   - Я уж твержу ему, твержу! Прямо не знаю, что делать. Мода какая-то
 дикая....
   - Стариннейшая,- отозвался Гусаков.- В средние века так щеголяли. И в
 прошлом веке так носили... и в каменном тоже. А вот в армии не положено.
 Потому... гигиена...
   - Я голову часто мою! - вступил Костя.- А стричься сам буду. В
 парикмахерскую ни за что не пойду: там окромсают - уши потом торчать будут.
   - Вот ведь почему парикмахеры нынче простаивают,- вздохнул Иван
 Тимофеевич.
   - Ну вот я и освободилась, товарищ уполномоченный. Чем могу быть вам
 полезной? Я - Куликова Серафима Ивановна, учительница. Живем вдвоем с
 сыном.
   - А он в дымоход кирпичного завода лазает. Маме потом штаны, рубашку
 стирать... А вот ботинки самому бы надо очистить от глины. В передней два
 дня, поди, ждут.
   Костя стоял оторопелый, опустив голову. Серафима Ивановна
 прижала руки к подбородку и с укором смотрела на сына.
   - Я знала, что так кончится, что эти его выдумки...
   - Выдумка здесь есть, это верно.- согласился Гусаков.
   - Как вы узнали? - прошептал Костя.
   - Видишь ли. Костя, сидел я на скамеечке в парке и сразу две задачки
 решал: одну шахматную, а другую - откуда твои листки вылетели и как их
 ветром понесло? И тут дымком потянуло, понимаешь?
   - Из кирпичной трубы! - воскликнул Костя.
   - Вот именно.- подтвердил Иван Тимофеевич.- Иногда ветер дым к земле
 жмет, в том же самом месте, где листовку в парк занес. Листовки в воздух
 вчера вылетели. Завод эти дни не работал. Ветер в воскресенье был с той
 стороны. Листовки свободно могли через речку перелететь.
   - Ничего не понимаю,- призналась Серафима Ивановна.
   - Вы костюмчик ему чистили вчера?
   - Чистила. Как трубочист перемазался.
   - Еше бы. В дымоход ведь надо было забраться.
   - Зачем?! Зачем?! - в ужасе воскликнула Серафима Ивановна.
   - Трубы почему длинными делают? Чтобы тяга в них была. И даже когда завод
 стоит, в трубе тяга все равно есть. Особенно в ветренный день. За счет
 разности температур воздуха на вершине трубы и у ее основания. Это потому,
 что теплый столб воздуха, наполняющий трубу, легче такого же столба
 снаружи. И если теплый воздух наполнит трубу, то наружный его и вытолкнет
 вверх. Попросту - тяга.
   - Откуда вы все это знаете? - удивилась учительница, рассматривая
 пожилого милиционера.
   Иван Тимофеевич улыбнулся:
   - От отца знаю. В партизанах он был. Из этой же самой кирпичной трубы
 завода он листовки в город через речку по ветру пускал. Никак гитлеровцы но
 могли догадаться, откуда они летят. Эсэсовцы из себя выходили. Об этом
 потом писали. Вы могли прочитать.
   - Я не читал! - воскликнул Костя.
   - Значит, на выдумку ты мастак, друг Костя. Взаимопат ты отменный
 выдумал. И с использованием тяги знатно у тебя получилось. А если до тебя
 люди так делали, ты гордиться этим должен. Выходит, правильно выдумал! И не
 вздумай тужить, если этюд твой с предшественником окажется или с побочным
 решением. И еще я тебе скажу: от проигрышей в шахматы человек сильнее может
 стать. Закалять характер шахматами надо, вот что! "Характер состоит в
 энергичном стремлении к достижению целой, которые каждый себе указывает".
 Это Г„те сказал, великий поэт и знаток людей.
   - Сначала я думал, вы - шахматист, потом - что Шерлок Холмс, а вы,
 оказывается...
   - Ну что я! О тебе речь идет. Выдумка - великая вещь. Когда отец мой в
 Великую Отечественную из кирпичной трубы прокламации против фашистов
 запускал, его выдумка была отличной, потому что нужна была. А твоя выдумка
 вроде бы та же самая, а зачем, спрашивается? Чтобы слабость твою прикрыть?
 В шахматный журнал этюд свой послать не решаешься, ветру судьбу вверяешь -
 пусть, мол, люди листовки поймают и шахматные задачки решают. Нет, брат.
 Если хочешь тягу использовать, то как-нибудь по-другому, чтобы людям польза
 была побольше.
   - Там в трубе тяга такая сильная, что вентилятор закрутится.
   - Вот это славно, сынок. Вентилятор - это уже машина! А машины людям
 служат. Так извините меня, граждане хорошие. Разрешите откланяться.
   Прощаясь в передней, Иван Тимофеевич спросил Костю:
   - Так сколько ты "листовок" через трубу запустил?
   - Сто семь штук.
   - А ответов кроме моего, значит, нет?
   - А мне больше и не надо! Спасибо вам. Большое спасибо!
   - Это за что же? Что не штрафую?
   - Нет, за тягу.