Казанцев Александр / Тайна нуля

 
 Когда Никита Вязов включил реактивные двигатели, им руководило вовсе не
 отчаяние, а вполне обдуманная мысль. Как человек действия, он не мог
 сделать иного выбора.
 
 Никита рассчитывал на то, что земные радиотелескопы, непрерывно исследуя
 небосвод в разных диапазонах волн, включая инфракрасные, заметят на
 околоземной орбите вспышки пламени реактивных дюз и расшифруют его
 послание. Ему помогло и воспоминание о полярниках, унесенных на льдине в
 океан. Они воспользовались мотком проволоки, который растягивали и
 сматывали по коду азбуки Морзе, и этот сигнал был принят радиолокаторами.
 
 У Вязова не было проволоки или какого-либо металлического предмета, который
 отразился бы на экранах локаторов, но вызвать хотя бы один раз тепловую
 вспышку он мог, правда, уже не повторяя своего сообщения и перейдя на
 дыхание с задержкой. Двадцать секунд - замедленный вдох, снова задержка
 дыхания и двадцатисекундный выдох. Но и это было слишком частым дыханием.
 Нужно было еще растянуть его, как это умеют делать йоги.
 
 Расчет Вязова оправдался: резервные космолеты по данным английских
 радиоастрономов все-таки отыскали в необозримых просторах блуждающий на
 околоземной орбите пластиковый скафандр.
 
 Еще не оправившись от пережитого им потрясения, Никита потребовал, чтобы
 его доставили к Дикому спутнику, продолжавшему свой путь вместе с остатками
 таранившего его космолета Бережного.
 
 С Земли Вязову разрешили вновь выйти в открытый космос. Когда ему меняли
 скафандр, он постарался не выдать боли, которую испытывал при этом от
 полученных в столкновении ушибов.
 
 На этот раз Никита сразу вышел к вогнутой стороне, которая теперь из-за
 разворота обломка звездолета после тарана была немного освещена, так что
 Вязов мог осмотреть чужепланетную технику с рулевыми реактивными
 двигателями.
 
 Двигатели после тарана заглохли, но они, видимо, включались раньше при
 попадании метеорита в отсек управления и перевели Дикий спутник на другую
 орбиту. Вязов облетел вокруг обломка, изучил его, нашел пульт, которого так
 неосторожно коснулся. Он и теперь взял "пробу" именно здесь...
 
 Все закончилось благополучно, и он вернулся на космоплан спасателей с
 трофеем, право получить который хотел непременно оставить за собой.
 
 
 Девушка сидела над рекой, как мраморное изваяние, не сводя глаз с воды. И
 вот на поверхности появились сначала пузырьки, а вслед за ними показался и
 сам аквалангист - высокий, мускулистый, поджарый. Он снял маску и сел рядом
 с Надей, вертя в руках какой-то камень.
 
 Девушка, сразу оживившись, радостно сказала:
 
 - Все-таки нашел! - И в голосе ее звучала гордость за друга.
 
 - Не мог не найти. Метеоритчики искали обычный метеорит, каменный или
 железо-никелевый, а я-то знал, что метеорит был двойным, потому и
 представлял, что надо найти!
 
 Надя взяла в руку находку, прикидывая ее вес.
 
 - И такой кусок мог отнять тебя у меня?
 
 Они сели рядом на песок, рассматривая камень.
 
 - А из чего он? Серебро, платина или какой-то сплав?
 
 - Я, пожалуй, возьмусь точно назвать его состав. Это сплав редкоземельных
 элементов удивительной даже для нашего времени чистоты: церия - 67,2
 процента (без трудно отделимой от него примеси металлов лантановой группы),
 лантана - 10,9 процента, неодима - 8,7 процента, железа вместе с марганцем
 - 0,4 процента, причем без обязательных для земных условий окислов железа,
 как если бы сплав получался не в богатой кислородом атмосфере. Следы урана
 без продуктов его распада говорят, что образцу не более 100000 лет, но по
 торию и продуктам его распада можно определить возраст находки в сто
 семьдесят лет.
 
 - Никита! Ты говоришь так, словно у тебя есть точнейшие аналитические
 приборы.
 
 - Просто я знаю состав второго обломка Дикого спутника, обломок был отбит
 от него случайным метеоритом и вместе с ним упал в Москву-реку.
 
 - А-а! Вот они где, голубчики мои, воркуют, - послышался знакомый Вязову
 голос. - Дивно дило!
 
 Никита с улыбкой вскочил навстречу Бережному.
 
 - Георгий Трофимович! Как же вас из госпиталя выпустили? После реанимации?
 
 - Клиническая смерть - еще не конец. Меня не первого с того света
 вызволили. Черепную коробку шлем спас, а переломы вылечить - это для
 института имени Илизарова легче легкого. Конечности заново выращивают, не
 то что у меня. Соединяют по методу старого волшебника кость металлическими
 кольцами и заставляют ее зарастать на ходу. Вот поглядите, в каких
 "кандалах" медики выпускают нас гулять. Вы извините, - обратился он к Наде,
 здороваясь с ней и чуть приподнимая штанину, чтобы показать несложный
 аппарат из двух колец и винтов. - Вот, так и вернули меня к жизни. Чтобы
 мог сам важную находку сделать, не все тебе, Никита, ими хвастаться. Потому
 я, вместо того, чтобы лежать в палате, как в старину, подготовил для вас
 сюрприз!
 
 - А у меня есть такая же старая тетрадь. Я ею уже не раз пользовался.
 
 - Может, тебе пригодится и эта старенькая, как твоя тетрадка, газетка
 "Социалистическая индустрия" от 27 января 1985 года! Старина-то какая, но и
 для нас новости есть! Прочитайте-ка статью "Удивительная находка"! По
 составу - прямо проба Дикого спутника!
 
 - Так ведь Никита тоже нашел...
 
 - Да ну! - обрадовался Бережной. - А ну-ка покажи... Тогда сравнить надобно.